ВЕЛИЧАЙШИЙ
В МИРЕ
ТОРГОВЕЦ
Книги Ога Мандино, разошедшиеся миллионными тиражами, сделали своего создателя одним из самых читаемых авторов последнего десятилетия, занимающихся проблемами саморазвития человека.
В 1976 году, когда ему было 52 года, он поразил издательскую индустрию тем, что оставил руководство журналом "Саксэсс Аллимитед", и все свое время посвятил литературной и лекционной работе, став одним из самых любимых в стране ораторов.
Тысячи людей из семнадцати стран — от администраторов американских корпораций до рабочих японских фабрик, от заключенных мексиканских тюрем до немецких домохозяек, от тренеров Национальной Футбольной Лиги до филиппинских монахинь — говорят в своих письмах о неоплатном долге перед Огом Мандино за то чудо, которое внесли его слова в их жизнь.
ОГ МАНДИНО
ВЕЛИЧАЙШИЙ В МИРЕ ТОРГОВЕЦ
Эта книга с почтением посвящается великому торговцу
В.КЛЕМЕНТ СТОУНУ,
который соединил любовь, сострадание и уникальную систему ведения торговли в живую философию успеха, которая ежегодно вдохновляет тысячи людей, открывая великую радость, источник душевного и физического здоровья, гармонии ума, силы и богатства.
ИСТОРИЯ
ИЗДАНИЯ
Под редакцией Фредерика Фелла опубликована в январе 1968 года
До 1973 года — 35 изданий
Под редакцией Бантам — март 1974
До января 1983 — 37 изданий.
Книги Ога Мандино
"Служение
Христа"
"Дар
Акабара" (с
Бадди Кайи)
"Величайшее
в мире чудо"
"Величайший
в мире
торговец"
"Величайшая
в мире тайна"
"Величайший
в мире успех"
"Университет успеха Ога Мандино"
"Величайший в мире торговец" — одна из самых вдохновляющих и увлекательных книг, которые я когда-либо читал. Мне понятно, почему она получила такое блестящее признание ".
Нормам
Винчент Пеал
"Наконец-то,
появилась
книга о
сбыте и
торговле,
способная
порадовать и
ветерана, и
новичка в
равной
степени! Я
только что
закончил
второй раз
читать "Величайшего
в мире
торговца" —
книга
слишком
хороша,
чтобы
ограничиться
одним
прочтением —
и со всей
искренностью
говорю, что
это самое
ясное, самое
толковое и
самое
полезное
руководство
для обучения
торговому
делу,
которое я
когда-либо
читал".
Ф. В. Эрриго,
менеджер.
Американская
торговая
школа Парк,
Дэвис и К".
"Я
никогда не
пропускаю ни
одной книги,
когда-либо
написанной
о торговле, и
думаю, все
они охвачены
Ог Мандино в
его "Величайшем
в мире
торговце".
Никто не
будет
неудачным
торговцем,
если он
следует этим
правилам, и
никто не
станет без
них воистину
велик; но,
помимо
изложенных
правил,
автор сделал
нечто
большее — он
вплел их в
ткань одной
из самых
чарующих
историй,
которые я
когда-либо
читал".
Пол
Дж. Мейер,
президент
института
мотивации
успеха, Инк.
"Каждый
торговый
управляющий
должен
прочесть "Величайшего
в мире
торговца".
Эту книгу
хорошо
держать у
изголовья
или на столе
в гостиной,
чтобы при
необходимости
изучать ее,
время от
времени
перелистывать,
мало-помалу
проникаться
ею. Эта книга
на час и на
годы, книга, к
которой
обращаешься
снова и
снова, как к
другу, книга
морального,
духовного и
этического
руководства,
неиссякающий
исто чник
утешения и
вдохновения
".
ЛестерДж.
Брадшам
Младший, бывший
декан
института
ораторского
искусства и
проблем взаимоотношения
между людьми
Дейла
Карнеги
"Величайший
в мире
торговец"
поразил меня.
Это, без
сомнения,
самая
великая и
трогательная
история,
которую я
когда-либо
читал. Она
так хороша,
что я связал
бы с нею два
правила: во-первых,
вы не должны
откладывать
ее, не
дочитав, во-вторых,
каждый
человек,
который чем-то
тopгует
(а таковы мы
все), должен
прочитать се".
Роберт
Б. Хенсли, президент
страховой
компании из
Кентукки
"Ог Мандино, мастерски разворачивая свое повествование, захлестывает ваше внимание и приводит в восхищение. "Величайший в мире торговец" — это книга со страстным обращением к миллионам".
Рой
Гарн,
исполнительный
директор
института
Эмошнл Аппил
"Я
только что,
не отрываясь,
прочел "Величайшего
в мире
торговца".
Замысел
оригинален и
ясен. Стиль
интригует и
чарует. Послание
воодушевляет
и трогает.
Каждый из
нас,
независимо
от своей
должности
или
профессии,
знает, что
такое
торговаться
с самим
собой, и
прежде всего,
человеку
необходимо
этому
научиться,
чтобы
обрести
личное
счастье и
умиротворение.
Эта книга,
если ее
внимательно
прочитать,
воспринять и
осмыслить,
может помочь
любому из
нас стать
своим лучшим
торговцем".
Д-р
Лоуиз
Бинсток,
раввин
синагоги "Шолом",
Чикаго
Хафид задержался перед бронзовым зеркалом и, глядя на свое отражение в блестящем металле, пробормотал: "Только глаза и сохранили молодость", — отвернулся и медленно направился в конец зала. Шаркая, он прошел сначала между колонн из черного оникса, поддерживающих вызолоченные и посеребренные потолки, потом мимо резных столов из кипариса и слоновой кости.
На кушетках, диванах и стенах поблескивали украшения из черепашьих панцирей, инкрустированных драгоценными камнями, отливала парча с искуснейшими узорами. Огромные пальмы в бронзовых сосудах обрамляли фонтан с мраморными нимфами, и цветочные вазы, отделанные драгоценностями, состязались в привлекательности со своим содержимым. Ни один посетитель не мог бы усомниться, что владелец дворца действительно человек очень богатый.
Старик миновал крытый сад и прошел на свой товарный склад, который растянулся за особняком на пятьсот шагов. Эрасмус, главный казначей, в нерешительности ожидал его у входа.
— Здравствуйте, господин.
Хафид кивнул и молча последовал дальше. Эрасмус двинулся за ним, и лицо его явно выражало обеспокоенность необычным предложением хозяина встретиться с ним в этом месте. Возле помостов Хафид задержался, чтобы взглянуть на товары, которые снимали с груженых повозок, переносили в отдельные палатки и пересчитывали.
Тут были тонкие холсты и шерсть, пергамент и мед, ковры и масло из Средней Азии; стекло, фиги, орехи и бальзам из этих мест; ткани и лекарства из Пальмиры; имбирь, корица и ценные минералы из Аравии; зерно, бумага, гранит, алебастр и базальт из Египта; гобелены из Вавилона, картины из Рима, а также статуи из Греции. Воздух был пропитан бальзамом, но чувствительный к запахам старый Хафид также различал аромат сладкого изюма, яблок, сыра и смоквы.
Наконец он обернулся к Эрасмусу.
— Старина, сколько сейчас у нас в казне?
Эрасмус побледнел.
— Всего, хозяин?
— Всего.
— Я не подводил окончательного счета, но полагаю, что там не менее семи миллионов золотых талантов.
— А если все добро в моих складах и лавках обратить в золото, сколько это будет?
— Опись за этот сезон еще не закончена, господин, но я прибавил бы еще как минимум три миллиона талантов.
Хафид кивнул.
— Товаров больше не закупай. Не медля начни делать приготовления для продажи всего принадлежащего мне, я хочу обратить все в золото.
Казначей открыл рот, но не смог извлечь ни звука. Он зашатался как от удара и, когда, наконец, смог заговорить, с трудом вымолвил:
— Я не понимаю, господин. Это был наш самый удачный год. Каждая лавка отчиталась об увеличении доходов по сравнению с прошлым сезоном. Даже римские легионеры стали теперь нашими покупателями, ибо разве ты не продал прокуратору Иерусалима двести арабских жеребцов за две недели? Прости мою дерзость, нечасто я расспрашиваю о твоих приказах, но этого мне не понять...
Хафид улыбнулся и мягко пожал Эрасмусу руку.
— Мой верный друг, сумеешь ли ты припомнить первое распоряжение, которое получил от меня, когда начал работать здесь много лет назад?
Эрасмус на мгновение нахмурился, затем его лицо прояснилось.
— Ты повелел мне каждый год отделять от нашей казны половину дохода и раздавать бедным.
— Не счел ли ты меня тогда безрассудным?
Хафид кивнул и указал в направлении помостов с товарами.
— Теперь ты видишь, что твои опасения были безосновательны?
— Да, господин.
— Тогда не спеши осудить мое решение, пока я не объясню тебе своих намерений. Я уже стар и прихотлив. Моя возлюбленная Лиша после стольких счастливых лет взята от меня, и поэтому я желаю раздать все свое богатство беднякам этого города. Я оставлю себе ровно столько, чтобы завершить свою жизнь без хлопот. Я хочу, чтобы ты, помимо распоряжения нашим имуществом, приготовил необходимые документы для передачи владения каждой моей лавкой тому, кто управлял ею. Я желаю также, чтобы ты разделил между управляющими пять тысяч золотых талантов в награду за многие годы верной службы с тем, чтобы они могли заполнить свои прилавки чем пожелают.
Эрасмус начал было говорить, но Хафид жестом остановил его. Казначей склонил голову и попытался улыбнуться.
— Нет, господин, я просто не могу понять ход твоей мысли. Ты говоришь как человек, дни которого сочтены.
— Это в твоем характере, Эрасмус, — беспокоиться обо мне прежде себя. Ты не думаешь, что станет с тобой, когда наша торговая империя распадется?
— Мы были товарищами многие годы. Как же я могу теперь думать лишь о себе?
Хафид обнял своего друга и ответил;
— Это и не нужно. Я прошу тебя теперь же перевести пятьдесят тысяч золотых талантов на твое имя и умоляю оставаться со мною, пока я не исполню обещание, данное мною очень давно. Когда оно будет выполнено, я завещаю тебе этот дворец и склад, ибо тогда буду готов воссоединиться с Лишей.
Старый счетовод растерянно смотрел на своего хозяина.
— Пятьдесят тысяч золотых талантов, дворец, склад... Я не достоин...
Хафид кивнул.
— Я всегда считал дружбу с тобой величайшим достоянием. То, что я даю тебе сейчас, — это лишь малая толика в сравнении с твоей бесконечной преданностью. Ты овладел искусством жить не только для себя, но и для других, и эта заботливость выделяет тебя среди людей. Теперь я желаю, чтобы ты ускорил осуществление моих планов. Время — самый дорогой товар, которым я владею, и песок в часах моей жизни почти на исходе.
Эрасмус отвернулся, чтобы скрыть слезы. Дрогнувшим голосом он спросил:
— А что за обещание ты должен исполнить? Хотя мы как братья, я ничего не слышал от тебя об этом.
Хафид развел руками и улыбнулся.
— Я встречусь с тобой снова после того, как ты исполнишь утренние распоряжения, и открою тебе секрет, которым я за тридцать с лишним лет не поделился ни с кем, кроме моей возлюбленной жены.
Глава ВТОРАЯ
Вскоре из Дамаска отправился тщательно охраняемый караван с грамотами на владение имуществом и с золотом для управляющих всеми торговыми лавками Хафида. Все десять управляющих, от Обеда из Джеппы до Рэйеля из Петры, приняли известие об удалении Хафида от дел и подарки от него в изумленном молчании. Сделав последнюю остановку у лавки в Анти-патрисе, караван завершил свою миссию.
Самая могущественная торговая империя своего времени прекратила существование.
Опечаленный Эрасмус велел передать хозяину, что склад опустел и над лавками нет больше величавых флагов Хафида. Посыльный вернулся к Эрасмусу с распоряжением немедленно встретиться с хозяином у персидского фонтана.
Вглядываясь в лицо своего друга, Хафид спросил:
— Готово?
— Готово.
— Не огорчайся, добрый друг, и следуй за мной.
Хафид вел Эрасмуса к мраморной лестнице в задней части дома, и стук их сандалий эхом разлетался по огромному залу. Когда они приблизились к вазе, отдельно стоящей на высоком постаменте из апельсинового дерева, Хафид замедлил шаг и с улыбкой наблюдал, как солнечный свет изменяет цвет стекла от белого до фиолетового.
Пока они поднимались по ступеням, ведущим в комнату под куполом, Эрасмус заметил, что вооруженного стражника, который всегда стоял у лестницы, уже не было. Добравшись до лестничной площадки, они ненадолго остановились, чтобы перевести дыхание, а когда дошли до второй площадки, Хафид достал из-за пояса маленький ключ и отпер тяжелую дубовую дверь, налегая на нее, пока она со скрипом не отворилась. Хозяин кивнул стоявшему в нерешительности Эрасмусу, и тот робко ступил в комнату, куда никому не позволялось входить более трех десятков лет.
Серый и тусклый свет просачивался сверху через проемы в башенках, и Эрасмус не отпускал руки Хафида, пока глаза его не привыкли к полутьме. Слабо улыбаясь, Хафид наблюдал, как Эрасмус медленно осматривает комнату, которая была бы совершенно пустой, если бы не маленький сундук из кедра, который стоял в углу, освещенный солнцем.
— Ты не разочарован, Эрасмус?
— Не знаю, что сказать, господин.
— Как ты находишь обстановку? Эта комната, несомненно, — загадка для многих. Тебя не удивляла, не беспокоила таинственность, с которой эту вещь я столь ревностно оберегал все это время?
Эрасмус кивнул.
— Это так. Все эти годы было много сплетен и слухов о том, что прячет наш хозяин в башне.
— Да, друг мой, и большинство из них я слышал. Говорили, что здесь находятся бочки с алмазами, золотые слитки или дикие животные и редкие птицы. Однажды перс, торгующий коврами, сказал, что, вероятно, я здесь держу небольшой гарем. Лиша рассмеялась, представив меня в кругу наложниц. Но, как ты можешь видеть, здесь нет ничего, кроме маленького ящика. Подойдем же.
Мужчины склонились над сундуком, и Хафид начал осторожно распускать кожаные ремни, стягивавшие ларец. Он глубоко вдохнул аромат древесины и, наконец, осторожно поднял крышку. Эрасмус подался впереди через плечо Хафида взглянул на содержимое, потом на хозяина и в недоумении опять посмотрел вниз. Там не было ничего, кроме свитков... кожаных свитков.
Хафид бережно извлек один из них, прижал к груди и закрыл глаза. Безмятежное выражение появилось на его лице и морщины разгладились. Затем он поднялся и указал на ларец.
— Даже если бы эта комната была доверху наполнена алмазами, стоимость их не превзошла бы того, что ты видишь своими глазами в этом простом деревянном ящике. Весь успех, счастье, любовь, умиротворение и богатство, доставшееся мне, прямо связаны с содержимым этих нескольких свитков. Навеки я в неоплатном долгу перед мудрецом, доверившим мне заботу о них.
Испуганный интонацией Хафида, Эрасмус отступил назад и спросил:
— И это тайна, о которой ты говорил? Эти свитки как-то связаны с обетом, который ты еще должен исполнить?
— На оба вопроса отвечу "да"
Эрасмус вытер со лба испарину и взглянул на Хафида с недоверием.
— Что же записано на листах, которые ты ценишь выше алмазов?
— Это свитки, все, кроме одного, заключают в себе некое правило, закон или фундаментальную истину, изложенные в особой форме, помогающей понять их значение. Чтобы овладеть искусством торговли, нужно постичь и научиться использовать секрет каждого свитка. Кто постигнет эти законы, тот властен собрать любое состояние, какое только пожелает.
Эрасмус посмотрел на старые свитки со страхом.
— Даже такое богатство, как твое?
— Если захочет, то и больше.
— Ты утверждаешь, что все свитки, кроме одного, содержат правила торговли. А что в последнем свитке?
— Последний свиток, как ты его назвал, должен быть прочитан первым, поскольку все они пронумерованы для чтения в особом порядке. И этот первый свиток содержит тайну, которая на протяжении всей истории была доверена лишь горстке мудрецов.
В первом свитке указан воистину самый прямой путь к постижению того, что записано в остальных.
— Выходит, эта задача по силам не каждому?
— На самом деле, это простая задача, требующая от человека готовности вовремя расплачиваться и оставаться внимательным до тех пор, пока каждый закон не станет частью его личности, пока каждое правило не станет привычкой.
Эрасмус склонился к ларцу и извлек один — из свитков. Осторожно держа его в руке, он указал им в сторону Хафида.
— Прости, господин, но почему же ты не поделился этими правилами с другими, особенно с теми, кто долго работал у тебя? Ты всегда был столь великодушен, почему же все, кто торговал для тебя, не получили возможность прочесть слово мудрости и стать богатыми? Благодаря такому ценному знанию все могли бы стать более совершенными продавцами. Почему ты все годы держал эти правила при себе?
— У меня не было выбора. Когда много лет назад эти свитки были даны мне на хранение, я поклялся, что поделюсь их содержанием только с одним человеком. Тогда я не понял смысла столь странного требования, но мне было велено применять эти правила только до тех пор, пока не появится тот, кто бы нуждался в помощи и руководстве этих свитков больше, чем я, когда был юношей. Также мне было сказано, что по некоему знаку я узнаю человека, которому должен передать их, даже если он и не знает, что именно ищет.
Я терпеливо ждал и по дозволению использовал — эти правила. Благодаря знаниям, я стал тем, кого многие называют величайшим в мире торговцем, подобно человеку, от которого я унаследовал эти свитки, величайшему торговцу своего времени. Теперь, Эрасмус, ты поймешь, наконец, почему некоторые действия, совершенные мной в эти годы и казавшиеся тебе странными и бесполезными, приносили успех. В своих делах и решениях я всегда руководствовался этими свитками, поэтому не моей мудростью мы заработали так много золотых талантов. Я был только исполнителем.
— Ты до сих пор веришь, что тот, кто должен получить от тебя эти свитки, еще появится, ведь прошло столько времени?
—Да.
Хафид бережно уложил свитки и закрыл сундук. Не поднимаясь с колен, он тихо спросил:
— Ты останешься со мною до того дня, Эрасмус?
Казначей пересек полосу света и подал руку Хафиду, потом кивнул и словно по безмолвному указанию своего хозяина вышел из комнаты. Хафид затянул ремни, поднялся и вошел в маленькую башенку, затем ступил на балкон, окружавший большой купол.
В лицо его дул восточный ветер, наполненный запахами озер и раскинувшейся за ними пустыни. Старик улыбался, глядя на кровли Дамаска, и мысли его перенеслись в прошлое.
Глава ТРЕТЬЯ
Была зима, и на Масличной горе стоял холод. От Иерусалима через узкое ущелье долины Кедрон из Храма доносился запах дымящихся жертвоприношений и воскурений, этот тяжелый дух смешивался со жгучим запахом растущих на горе терпентинных деревьев.
Огромный торговый караван Патроса из Пальмиры остановился для отдыха на том открытом склоне, что возвышался над Вифанией. В этот поздний час все стихло; даже любимый жеребец великого торговца перестал щипать низкие фисташковые деревья и застыл возле податливой лавровой изгороди.
За длинной вереницей притихших палаток, вокруг четырех древних слив образовался квадратный загон из густых зарослей конопли, в котором с трудом можно было различить-сбившихся кучу продрогших животных — ослов и верблюдов. Весь лагерь замер, двигались только двое стражников, охранявших повозки, высокая тень на стене большого шатра из козьего волоса.
Внутри шатра расхаживал рассерженный Патрос. Он изредка останавливался, встряхнув головой, глядел на оробевшего юношу, преклонившего колени у входа. Наконец, он опустился